ЯРМАГЕР ПРЫГАЕТ СО СКАЛЫ

Ярмагер Решил занять экстримом и прыгнуть со скалы которую он неделю наблюда из своего номера.Вид его Завораживал и Он решился. Иностранца балакали как пьяные еминемы на Транс пати не понимал ни на йоту. "Хрен поймешь, что они там бубнят", – думал он, почесывая затылок. Но эти странные люди, с их яркими куртками и блестящими штуковинами, оказались настойчивыми. Они тыкали пальцами в карту, показывали на самую высокую гору, что виднелась на горизонте, и издавали звуки, похожие на восторженные крики. Ярмагер, конечно, знал эту гору. Знал, как она выглядит в жару, когда воздух дрожит от зноя, и как она выглядит зимой, когда ее вершина укутана снегом, словно седой шапкой. Но чтобы туда лезть? Без подготовки? Без снаряжения? Да еще и с этими… существами? "Ну, раз надо, значит, надо", – решил Ярмагер. Он не был трусом, а еще больше не любил, когда его считают глупым. Если эти чудики хотят лезть на гору, значит, в этом есть какой-то смысл, который он пока не уловил. Он просто взял с собой флягу с водой, кусок хлеба и нож. Все, что нужно для настоящего мужика. Путь начался. Иностранцы, как стайка разноцветных птиц, порхали вокруг, щелкая своими блестящими штуковинами и издавая все те же непонятные звуки. Ярмагер шел ровно, не отставая, но и не торопясь. Он чувствовал, как ветер, сначала ласковый, начинает набирать силу. Он знал этот ветер. Он мог быть как другом, так и врагом. Чем выше они поднимались, тем сильнее становился ветер. Он свистел в ушах, трепал одежду, заставлял пригибаться. Иностранцы, казалось, были в восторге. Они кричали, смеялись, показывали друг другу на что-то. Ярмагер же просто крепче сжимал кулаки и старался не потерять равновесие. Он чувствовал, как его легкие наполняются чистым, холодным воздухом, как мышцы напрягаются от усилия. Это был не просто подъем, это была борьба. Борьба с горой, с ветром, с самим собой. Один из иностранцев, самый громкий, с бородой, как у Деда Мороза, подошел к Ярмагеру и начал что-то энергично объяснять, размахивая руками. Ярмагер кивнул, хотя не понял ни слова. Он видел, как иностранец показывает на небо, потом на вершину, потом делает какой-то странный жест, похожий на прыжок. "Наверное, хочет сказать, что там наверху красиво", – предположил Ярмагер. И действительно, когда они добрались до вершины, красота была неописуемой. Мир расстилался под ними, как лоскутное одеяло из зеленых полей и синих рек. Облака плыли так близко, что казалось, их можно потрогать. Ветер здесь был настоящим хозяином – он ревел, свистел, заставлял все вокруг дрожать. Иностранцы снова начали свои восторженные крики. Они фотографировали, снимали видео, обнимались. Ярмагер же просто стоял, вдыхая полной грудью. Он чувствовал себя частью этой дикой, необузданной природы. Он не понимал их слов, но понимал их эмоции. Понимал их стремление к этому экстриму, к этому вызову. Он посмотрел на гору, на ветер, на этих странных, но почему-то близких ему людей. И впервые за этот день, он улыбнулся. Улыбнулся не потому, что понял их, а потому, что понял что-то другое. Что-то, что было сильнее слов и языковых барьеров. Что-то, что объединяло их всех на этой вершине мира. И это было, черт возьми, здорово. Даже без подготовки и полного понимания