Как Наполеон стал «катализатором» венесуэльской независимости | часть 4
Как уже говорилось в предыдущем материале, даже в начале 19 века ситуация в Венесуэле и Латинской (точнее сказать — испанской) Америке в целом все еще была далекой от той, которую принято называть революционной. Да, имелись недовольные, происходило подспудное «брожение умов», изредка возникали эпизодические протесты и даже вооруженные выступления, впрочем, реально практически не угрожавшие сложившейся колониальной системе... Однако «классики» — «когда верхи не могут (управлять по старому), а низы не хотят (по старому жить)», — пока не было и в помине. Лишним доказательством чего, помимо прочего, стал очень скорый крах попытки «Предтечи венесуэльской борьбы за независимость» Франциско Миранды поднять в этом тогда еще «генерал-капитанстве» настоящее восстание, для чего им была снаряжена в 1806 году экспедиция на бриге «Линдер» и двух шхунах. Однако очень скоро положение радикально изменилось. Не столько из-за пока еще не слишком заметного нежелания венесуэльских «низов» мириться с существующим положением, — но вполне себе полноценного «кризиса испанских верхов», — устроенных Наполеоном. Который не только «для красоты» провозгласил себя в 1804 году императором, — но в этом качестве посчитал вправе отнимать и даровать королевские короны монархам отдельных государств, которые Бонапарт военной силой присоединял к своей европейской империи. В начале 1808 года наступил черед Испании. Формально, 100-тысячная французская армия под командованием нескольких наполеоновских полководцев, включая знаменитого фельдмаршала Мюрата, первоначально зашла на испанскую территорию чисто с «транзитной» целью — добраться до Португалии, на которую «корсиканец» давно уже «точил зуб». И хотя французы вошли в качестве вроде бы «нейтральной» (и даже дружественной) силы — все-таки испанское «величество» Карл Четвертый старался поддерживать с Наполеоном дружественные отношения — начало фактической интервенции очень взволновало королевский двор. Не без оснований заподозрив, что пресловутый «транзит» огромного количества иностранных войск в Португалию рано или поздно приведет к оккупации ими и Испании тоже, — министры начали готовить королевскую семью к эвакуации. Благо — куда бежать их величеству и высочествам мест хватало — испанские колонии были расположены по всему миру. А пример подобного сценария уже показали соседи-португальцы, — чей король с двором от греха подальше отправился в принадлежащую Португалии Бразилию. *** Однако отъезд главы государства из столицы — в перспективе ее сдачи неприятелю: — вещь достаточно неоднозначная. С одной стороны, вроде и продиктованная рациональными соображениями, — с другой, напоминающее откровенное бегство. Что для лидера государства, заодно и верховного главнокомандующего его армии, попахивает трусостью и дезертирством, — мало сочетающимся с упрочением его авторитета среди населения и военных. Недаром Сталин Москву не покинул, даже когда командиры передовых гитлеровских частей могли наблюдать ее в сильные бинокли. Карл под номером 4 подобной храбростью не обладал, — а потому, когда жители столицы «за все хорошее», сделанное монархом, начали возмущаться — отрекся от престола в пользу сына Фердинанда Седьмого. Тут уж возбудился и сам Наполеон, — не смогший избежать искушения «перевернуть доску» в испанских «играх престолов». Притворившись «лучшим другом испанской династии» и «беспристрастным арбитром», он вызвал и отца, и сына, равно желавших носить корону, к себе на встречу в Байонну, — где и сообщил им 5 мая 1808 года, что новым королем Испании будет… его старший брат Жозеф! И Карлу, и Фердинанду пришлось согласиться. После чего их (по одним сведениям, добровольно, по другим — принудительно) отвезли во Францию для, хм, почетного пребывания. То бишь — почетную ссылку, чтобы не сказать «заключение» — дабы экс-монархи не путались в политических раскладах испанского королевства, намеченных лично императором Франции и большей части Европы. Увы, для властолюбивого корсиканца сами испанцы (во всяком случае — многие из них) имели на этот счет другое мнение. Так что да, «конформисты» среди них молча (хоть и не без внутреннего ропота) признали своим королем Жозефа Бонапарта, в одночасье ставшего Хосе Первым, — но «пассионарии» не просто возмутились фактической оккупацией их страны чужеземцами, но и начали активно этому сопротивляться. Так что именно благодаря испанским патриотам очень многие языки мира ныне используют без перевода слово «герилья» (партизанское движение) и (пусть и чуть реже) — «герильясы» (партизаны)... Поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/ivanzaitsevskii Мой ВК: https://vk.com/publiczaitsevskogo Мой телеграм: https://t.me/IvanZaitsevskii #Венесуэла #История #ЮжнаяАмерика #ИванЗайцевский #ИспанскаяИмперия #Колонии #КолонизацияАмерики #КолониальнаяИмперия #БорьбаЗаНезависимость #Колонизация
Как уже говорилось в предыдущем материале, даже в начале 19 века ситуация в Венесуэле и Латинской (точнее сказать — испанской) Америке в целом все еще была далекой от той, которую принято называть революционной. Да, имелись недовольные, происходило подспудное «брожение умов», изредка возникали эпизодические протесты и даже вооруженные выступления, впрочем, реально практически не угрожавшие сложившейся колониальной системе... Однако «классики» — «когда верхи не могут (управлять по старому), а низы не хотят (по старому жить)», — пока не было и в помине. Лишним доказательством чего, помимо прочего, стал очень скорый крах попытки «Предтечи венесуэльской борьбы за независимость» Франциско Миранды поднять в этом тогда еще «генерал-капитанстве» настоящее восстание, для чего им была снаряжена в 1806 году экспедиция на бриге «Линдер» и двух шхунах. Однако очень скоро положение радикально изменилось. Не столько из-за пока еще не слишком заметного нежелания венесуэльских «низов» мириться с существующим положением, — но вполне себе полноценного «кризиса испанских верхов», — устроенных Наполеоном. Который не только «для красоты» провозгласил себя в 1804 году императором, — но в этом качестве посчитал вправе отнимать и даровать королевские короны монархам отдельных государств, которые Бонапарт военной силой присоединял к своей европейской империи. В начале 1808 года наступил черед Испании. Формально, 100-тысячная французская армия под командованием нескольких наполеоновских полководцев, включая знаменитого фельдмаршала Мюрата, первоначально зашла на испанскую территорию чисто с «транзитной» целью — добраться до Португалии, на которую «корсиканец» давно уже «точил зуб». И хотя французы вошли в качестве вроде бы «нейтральной» (и даже дружественной) силы — все-таки испанское «величество» Карл Четвертый старался поддерживать с Наполеоном дружественные отношения — начало фактической интервенции очень взволновало королевский двор. Не без оснований заподозрив, что пресловутый «транзит» огромного количества иностранных войск в Португалию рано или поздно приведет к оккупации ими и Испании тоже, — министры начали готовить королевскую семью к эвакуации. Благо — куда бежать их величеству и высочествам мест хватало — испанские колонии были расположены по всему миру. А пример подобного сценария уже показали соседи-португальцы, — чей король с двором от греха подальше отправился в принадлежащую Португалии Бразилию. *** Однако отъезд главы государства из столицы — в перспективе ее сдачи неприятелю: — вещь достаточно неоднозначная. С одной стороны, вроде и продиктованная рациональными соображениями, — с другой, напоминающее откровенное бегство. Что для лидера государства, заодно и верховного главнокомандующего его армии, попахивает трусостью и дезертирством, — мало сочетающимся с упрочением его авторитета среди населения и военных. Недаром Сталин Москву не покинул, даже когда командиры передовых гитлеровских частей могли наблюдать ее в сильные бинокли. Карл под номером 4 подобной храбростью не обладал, — а потому, когда жители столицы «за все хорошее», сделанное монархом, начали возмущаться — отрекся от престола в пользу сына Фердинанда Седьмого. Тут уж возбудился и сам Наполеон, — не смогший избежать искушения «перевернуть доску» в испанских «играх престолов». Притворившись «лучшим другом испанской династии» и «беспристрастным арбитром», он вызвал и отца, и сына, равно желавших носить корону, к себе на встречу в Байонну, — где и сообщил им 5 мая 1808 года, что новым королем Испании будет… его старший брат Жозеф! И Карлу, и Фердинанду пришлось согласиться. После чего их (по одним сведениям, добровольно, по другим — принудительно) отвезли во Францию для, хм, почетного пребывания. То бишь — почетную ссылку, чтобы не сказать «заключение» — дабы экс-монархи не путались в политических раскладах испанского королевства, намеченных лично императором Франции и большей части Европы. Увы, для властолюбивого корсиканца сами испанцы (во всяком случае — многие из них) имели на этот счет другое мнение. Так что да, «конформисты» среди них молча (хоть и не без внутреннего ропота) признали своим королем Жозефа Бонапарта, в одночасье ставшего Хосе Первым, — но «пассионарии» не просто возмутились фактической оккупацией их страны чужеземцами, но и начали активно этому сопротивляться. Так что именно благодаря испанским патриотам очень многие языки мира ныне используют без перевода слово «герилья» (партизанское движение) и (пусть и чуть реже) — «герильясы» (партизаны)... Поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/ivanzaitsevskii Мой ВК: https://vk.com/publiczaitsevskogo Мой телеграм: https://t.me/IvanZaitsevskii #Венесуэла #История #ЮжнаяАмерика #ИванЗайцевский #ИспанскаяИмперия #Колонии #КолонизацияАмерики #КолониальнаяИмперия #БорьбаЗаНезависимость #Колонизация