Говори
«Говори» или как выплакать песню за роялем. Эта песня сломала меня. И собрала заново. Мы готовим «Говори (исповедь про заикание)» к записи. И если вы думаете, что студия — это скучные фейс-контроли и тумблеры, то глубоко ошибаетесь. Здесь сейчас адский душ. Каждый вечер я сижу в наушниках, смотрю на лист с текстом и просто реву. Не могу иначе. Сколько слез уже пролито за эти недели? Литр? Два? Я перестал считать. Но в каждой ноте — правда. Автор музыки и этих убийственных слов — Антон Громов. Он написал не просто трек. Он написал лезвие, которое режет заикание в голосовом аппарате. Каждая строчка здесь — как попытка вытолкнуть звук, который застрял в горле. Я сам не заикаюсь, но работа над этим текстом заставила меня задыхаться от боли и восторга одновременно. А знаете, кто вытащил этот комок нервов наружу и превратил его в музыку? Тамара Северина. Она села за рояль и сделала аранжировку, от которой у меня каждый раз подкашиваются колени. Тамара уговорила фортепиано плакать там, где нужно, и кричать там, где уже нет сил. Она услышала то, о чем молчат демо-версии. Это не просто запись вокала. Это сеанс терапии под софитами. Я боюсь эту песню. И я живу этой песней. «Говори» будет готова скоро. Но готовы ли вы услышать настоящую исповедь, где главный инструмент — не микрофон, а разбитое сердце? Скоро выпустим. Дождитесь. #GorGiloff
«Говори» или как выплакать песню за роялем. Эта песня сломала меня. И собрала заново. Мы готовим «Говори (исповедь про заикание)» к записи. И если вы думаете, что студия — это скучные фейс-контроли и тумблеры, то глубоко ошибаетесь. Здесь сейчас адский душ. Каждый вечер я сижу в наушниках, смотрю на лист с текстом и просто реву. Не могу иначе. Сколько слез уже пролито за эти недели? Литр? Два? Я перестал считать. Но в каждой ноте — правда. Автор музыки и этих убийственных слов — Антон Громов. Он написал не просто трек. Он написал лезвие, которое режет заикание в голосовом аппарате. Каждая строчка здесь — как попытка вытолкнуть звук, который застрял в горле. Я сам не заикаюсь, но работа над этим текстом заставила меня задыхаться от боли и восторга одновременно. А знаете, кто вытащил этот комок нервов наружу и превратил его в музыку? Тамара Северина. Она села за рояль и сделала аранжировку, от которой у меня каждый раз подкашиваются колени. Тамара уговорила фортепиано плакать там, где нужно, и кричать там, где уже нет сил. Она услышала то, о чем молчат демо-версии. Это не просто запись вокала. Это сеанс терапии под софитами. Я боюсь эту песню. И я живу этой песней. «Говори» будет готова скоро. Но готовы ли вы услышать настоящую исповедь, где главный инструмент — не микрофон, а разбитое сердце? Скоро выпустим. Дождитесь. #GorGiloff




