Женщине-Виолончели: моей Музе.
«Густота виолончельного тембра лучше всего приспособлена для передачи ожидания и мучительного нетерпения. В мире не существует силы, которая могла бы ускорить движение мёда, текущего из наклонённой склянки. Поэтому виолончель могла сложиться и оформиться только тогда, когда европейский анализ времени достиг достаточных успехов, когда были преодолены бездумные солнечные часы и бывший наблюдатель теневой палочки, передвигающейся по римским цифрам на песке, превратился в страстного соучастника дифференциальной муки и в страстотерпца бесконечно малых. Виолончель задерживает звук, как бы она ни спешила. Спросите у Брамса — он это знает. Спросите у Данте — он это слышал». Иоганнес Брамс (1833–1897) — немецкий композитор (Мандельштам, Осип Эмильевич: из «Разговора о Данте», VII, 1933). Г.Дядина Она как истинная дама Она как истинная дама На шпильке тоненькой стоит. При этом спину держит прямо, Приняв слегка наклонный вид. Всегда в объятьях кавалера, Всегда на чьем-нибудь плече, Она прелестна, как Венера При первом солнечном луче. А если в зале гасит свечи Пришедший с улицы сквозняк, Любой поклонник ей на плечи Готов накинуть свой пиджак.
«Густота виолончельного тембра лучше всего приспособлена для передачи ожидания и мучительного нетерпения. В мире не существует силы, которая могла бы ускорить движение мёда, текущего из наклонённой склянки. Поэтому виолончель могла сложиться и оформиться только тогда, когда европейский анализ времени достиг достаточных успехов, когда были преодолены бездумные солнечные часы и бывший наблюдатель теневой палочки, передвигающейся по римским цифрам на песке, превратился в страстного соучастника дифференциальной муки и в страстотерпца бесконечно малых. Виолончель задерживает звук, как бы она ни спешила. Спросите у Брамса — он это знает. Спросите у Данте — он это слышал». Иоганнес Брамс (1833–1897) — немецкий композитор (Мандельштам, Осип Эмильевич: из «Разговора о Данте», VII, 1933). Г.Дядина Она как истинная дама Она как истинная дама На шпильке тоненькой стоит. При этом спину держит прямо, Приняв слегка наклонный вид. Всегда в объятьях кавалера, Всегда на чьем-нибудь плече, Она прелестна, как Венера При первом солнечном луче. А если в зале гасит свечи Пришедший с улицы сквозняк, Любой поклонник ей на плечи Готов накинуть свой пиджак.