Венесуэла: Мадрид — маршалу Морильо: «Подкреплений нет, — но вы держитесь!» | ч. 13
В предыдущем материале шел рассказ в том числе о судьбоносной битве при Карабобо, близ Каракаса, 24 июня 1821 года, — ставшей переломной для длившейся уже больше 10 лет войны за независимость Венесуэлы. Битву эту армии Боливара удалось выиграть, — впрочем, в первую очередь за счет героизма европейских наемников с одной стороны... И — воинственных пастухов-льянеро, напоминавших и американских «ковбоев», и русских «казаков» — с другой. Тем не менее это сражение отражало чисто «технический» аспект военного противостояния испанцев и республиканцев. И будь оно проиграно последними (а шансов на это было немало) — военные действия как минимум могли бы затянуться еще очень надолго. Ибо длившаяся до этого война чем дальше, тем больше настолько напоминала классическую «войну на истощение», — что истощение это уже откровенно бросалось в глаза. Причем — у каждой из воюющих сторон — достаточно заметить, что при Карабобо воевало 6,5 тысяч республиканцев (с учетом наемников!) и 5 тысяч роялистов. Кстати, такое преимущество было достигнуто впервые — до сего войска испанского маршала Морильо были обычно в большинстве, пусть и не на всех латиноамериканских «фронтах». Например, в усмиренной без особого труда этим полководцем Колумбии он держал лишь пятую часть своих сил, — что и дало возможность Боливару в 1819 году совершить действительно смелый и стратегически удачный бросок через Анды — с последующим занятием многих прежде контролируемых испанцами колумбийских городов. Впрочем, основным фактором победы республиканцев тогда стали не столько даже преимущество в силах на «колумбийском фронте» — сколько фактор внезапности и неожиданности. В связи с чем ключевые для марша их армии перевалы охранялись от силы горсткой испанских бойцов, — которых удалось просто «задавить численностью». В любом случае — соотношение 6,5/5 тысячам для генерального сражения как минимум за значительную часть Южной Америки — это однозначный признак тяжелейшего истощения сил противников в прямом смысле слова. А теперь представим себе, что на стороне испанцев было бы не 5, — а 28 тысяч закаленных бойцов, коренных испанцев, а не тех же испанцев, в значительной мере «разбавленных» маршалом Морильо из мобилизованных, — не всегда добровольно: — местных уроженцев! Пустые фантазии? Как раз нет — именно такой экспедиционный корпус был сформирован для переброски в Новый Свет испанским королем, — включавший в себя, кроме 20 тысяч пехотинцев, 3 тысячи кавалеристов и сотню пушек! К слову сказать, в эпохальной битве при Бородино у армии Кутузова (кстати, начинавшего свою карьеру тоже в артиллерии) орудий было всего впятеро больше. Так что вопрос о дальнейшем исходе противостояния роялистов и республиканцев в случае прибытия такой силищи в венесуэльские порты — это даже не о снижении вероятности победы армии Боливара. Но лишь о степени полноты ее разгрома — и уровня накала партизанской борьбы остатков разгромленных повстанцев. Право, если прибытие всего-то лишь 10-тысячного корпуса маршала Морильо весной 1815 года спустя считанные месяцы позволило напрочь ликвидировать внятные признаки самостоятельной государственности и в Венесуэле, и в Колумбии, оставив ее сторонникам возможность лишь разрозненного сопротивления в джунглях и степях, — что говорить о сценарии применения такого «ударного кулака» более чем двойной мощности? Зря, что ли, кумир «Освободителя» Наполеон не без иронии говорил: «Бог на стороне больших батальонов»… *** Но тут по адресу испанского маршала прилетел «черный лебедь» просто-таки громаднейших размеров! Боливар же, наоборот, получил, наверное, самый дорогой за всю его жизнь «новогодний подарок» — в виде начавшегося 1 января 1820 года мятежа вышеупомянутого экспедиционного корпуса в Кадисе. Чаще всего его связывают с именем полковника Риего — командира одного из батальонов этого воинства. Приписывая ему множество наиблагороднейших мотивов — от ниспровержения в Испании самодержавия (ну, или хотя бы лайт-версии оного с установления конституционной монархии) — до установления в стране настоящей демократии и, вообще, «молочных рек с кисельными берегами». Уже не раз цитированный в этом цикле советский историк Иосиф Григулевич пишет об этом выступлении так: «…к восставшим присоединился народ. Простые люди Испании не желали больше участвовать в колониальной войне, ведь она велась в интересах аристократов и богатых купцов». Поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/ivanzaitsevskii Мой ВК: https://vk.com/publiczaitsevskogo Мой телеграм: https://t.me/IvanZaitsevskii #Венесуэла #История #ЮжнаяАмерика #ИванЗайцевский #ИспанскаяИмперия #Колонии #КолонизацияАмерики #КолониальнаяИмперия #БорьбаЗаНезависимость #Колонизация
В предыдущем материале шел рассказ в том числе о судьбоносной битве при Карабобо, близ Каракаса, 24 июня 1821 года, — ставшей переломной для длившейся уже больше 10 лет войны за независимость Венесуэлы. Битву эту армии Боливара удалось выиграть, — впрочем, в первую очередь за счет героизма европейских наемников с одной стороны... И — воинственных пастухов-льянеро, напоминавших и американских «ковбоев», и русских «казаков» — с другой. Тем не менее это сражение отражало чисто «технический» аспект военного противостояния испанцев и республиканцев. И будь оно проиграно последними (а шансов на это было немало) — военные действия как минимум могли бы затянуться еще очень надолго. Ибо длившаяся до этого война чем дальше, тем больше настолько напоминала классическую «войну на истощение», — что истощение это уже откровенно бросалось в глаза. Причем — у каждой из воюющих сторон — достаточно заметить, что при Карабобо воевало 6,5 тысяч республиканцев (с учетом наемников!) и 5 тысяч роялистов. Кстати, такое преимущество было достигнуто впервые — до сего войска испанского маршала Морильо были обычно в большинстве, пусть и не на всех латиноамериканских «фронтах». Например, в усмиренной без особого труда этим полководцем Колумбии он держал лишь пятую часть своих сил, — что и дало возможность Боливару в 1819 году совершить действительно смелый и стратегически удачный бросок через Анды — с последующим занятием многих прежде контролируемых испанцами колумбийских городов. Впрочем, основным фактором победы республиканцев тогда стали не столько даже преимущество в силах на «колумбийском фронте» — сколько фактор внезапности и неожиданности. В связи с чем ключевые для марша их армии перевалы охранялись от силы горсткой испанских бойцов, — которых удалось просто «задавить численностью». В любом случае — соотношение 6,5/5 тысячам для генерального сражения как минимум за значительную часть Южной Америки — это однозначный признак тяжелейшего истощения сил противников в прямом смысле слова. А теперь представим себе, что на стороне испанцев было бы не 5, — а 28 тысяч закаленных бойцов, коренных испанцев, а не тех же испанцев, в значительной мере «разбавленных» маршалом Морильо из мобилизованных, — не всегда добровольно: — местных уроженцев! Пустые фантазии? Как раз нет — именно такой экспедиционный корпус был сформирован для переброски в Новый Свет испанским королем, — включавший в себя, кроме 20 тысяч пехотинцев, 3 тысячи кавалеристов и сотню пушек! К слову сказать, в эпохальной битве при Бородино у армии Кутузова (кстати, начинавшего свою карьеру тоже в артиллерии) орудий было всего впятеро больше. Так что вопрос о дальнейшем исходе противостояния роялистов и республиканцев в случае прибытия такой силищи в венесуэльские порты — это даже не о снижении вероятности победы армии Боливара. Но лишь о степени полноты ее разгрома — и уровня накала партизанской борьбы остатков разгромленных повстанцев. Право, если прибытие всего-то лишь 10-тысячного корпуса маршала Морильо весной 1815 года спустя считанные месяцы позволило напрочь ликвидировать внятные признаки самостоятельной государственности и в Венесуэле, и в Колумбии, оставив ее сторонникам возможность лишь разрозненного сопротивления в джунглях и степях, — что говорить о сценарии применения такого «ударного кулака» более чем двойной мощности? Зря, что ли, кумир «Освободителя» Наполеон не без иронии говорил: «Бог на стороне больших батальонов»… *** Но тут по адресу испанского маршала прилетел «черный лебедь» просто-таки громаднейших размеров! Боливар же, наоборот, получил, наверное, самый дорогой за всю его жизнь «новогодний подарок» — в виде начавшегося 1 января 1820 года мятежа вышеупомянутого экспедиционного корпуса в Кадисе. Чаще всего его связывают с именем полковника Риего — командира одного из батальонов этого воинства. Приписывая ему множество наиблагороднейших мотивов — от ниспровержения в Испании самодержавия (ну, или хотя бы лайт-версии оного с установления конституционной монархии) — до установления в стране настоящей демократии и, вообще, «молочных рек с кисельными берегами». Уже не раз цитированный в этом цикле советский историк Иосиф Григулевич пишет об этом выступлении так: «…к восставшим присоединился народ. Простые люди Испании не желали больше участвовать в колониальной войне, ведь она велась в интересах аристократов и богатых купцов». Поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/ivanzaitsevskii Мой ВК: https://vk.com/publiczaitsevskogo Мой телеграм: https://t.me/IvanZaitsevskii #Венесуэла #История #ЮжнаяАмерика #ИванЗайцевский #ИспанскаяИмперия #Колонии #КолонизацияАмерики #КолониальнаяИмперия #БорьбаЗаНезависимость #Колонизация