Венесуэла: после Боливара | ч. 17
Тем не менее не успело тело то ли «Освободителя», то ли неудавшегося поработителя «Маленькой Венеции» (так в переводе звучит название Венесуэлы) быть предано земле — победители тут же разругались между собой. Не помогли даже опасения насчет возможного желания Испании взять реванш за поражения начала 20-х годов. Потому как шансы на такой сценарий были все же исчезающе малыми. Не потому, что у испанского монарха не было такого желания — было, конечно же. И на троне Фердинанд Седьмой после разгрома не без помощи внешних сил, той же Франции, своих противников-республиканцев в 1823 году уже вновь воссел в статусе абсолютного монарха. Правда, столь же абсолютным покоем ему насладиться не удалось — ибо вскоре в стране начались уже внутридинастические разборки на предмет того, «кто больше достоин трона». Но тем не менее попытаться замутить «маленькую победоносную войну» (или даже не очень маленькую), чтобы и «канализировать» за океаном энергию привыкших за последние пару десятилетий к войне «горячих испанских идальго», и польстить подданным масштабной победой Его Величество мог бы вполне. Но тут ведь, как писали еще древние философы, «нельзя войти в ту же реку» — это ведь не пруд, там вода не стоячая, течет, изменяется. Так же изменилась ситуация и вокруг добившихся независимости испанских колоний. Которые на фоне постепенного ослабления влияния Мадрида все больше попадали под фактический контроль крупных мировых держав — особенно «англосаксонских». Так, в 1823 году американский президент Монро официально обнародовал доктрину имени себя любимого, — в которой постулировался главный принцип «Америка — для американцев». С еще более главнейшим принципом «между строк» — американцев исключительно «северных». А потому американский консул в Боготе (и будуший президент США) Генри Гаррисон, которому, по словам советского историка Иосифа Григулевича, «не нравились ни идея Боливара об Андской конфедерации, ни планы освобождения Кубы и Пуэрто-Рико, ни его таможенная политика, направленная на защиту национальной экономики и преграждавшая гнилой муке и другим завалявшимся американским товарам путь на рынок Колумбии. А теперь этот мулат думает еще поставить во главе республики европейского принца, превратить Колумбию в вотчину Лондона или Парижа и лишить тем самым негоциантов Бостона и Балтимора законных доходов, получаемых ими от торговли с этой страной». К слову сказать, лишь разговорами «звездно-полосатый» консул и пока еще недо-президент не ограничился — организовав против Боливара нехилый такой мятеж под предводительством его бывшего верного соратника генерала Кордобы, с трудом разгромленный действительно верными колумбийскому президенту войсками. *** Англичане также не горели особым желанием отпускать под полный контроль своих заокеанских «кузенов» на потенциально богатый рынок, — а потому тоже стремились защитить свои геополитические интересы. Не только путем больше прожектерских (как, впрочем, и большинство остальных у Боливара) идей «позвать на царство принца-варяга», желательно из Лондона. Тамошние политики и торгаши из Сити давно уже «съели собаку» на более реалистичных планах упрочения своего влияния. Тем более эти, хм, «джентльмены» обычно старались «не складывать все яйца в одну корзину». А потому и решили под конец 20-х годов «поставить» еще и на образование в составе Великой Колумбии нового независимого (и желательно дружественного к ним) государства — Венесуэлы. «В апреле 1829 года в Ла-Гуайру прибыл вице-адмирал Флеминг, командующий английским военно-морским флотом на Карибах. В Каракасе состоялись переговоры между Флемингом и Паэсом. Иностранные консулы сообщали своим правительствам о поддержке Англией венесуэльских сепаратистов и обещании Флеминга предоставить Паэсу в случае конфликта с Боготой финансовую помощь в 200 тыс. долларов и поддержку английской эскадры из пяти кораблей, стоявшей на рейде Ла-Гуайры». Конечно, говорить о том, что пусть даже мощная британская эскадра с опытными и дисциплинированными моряками (включая и подразделения морской пехоты) сыграла сколь-нибудь ключевую роль в обретении Венесуэлой независимости не приходится — этот вопрос решался прежде всего на суше. И численность собравшихся с обеих сторон бойцов для, к счастью, так и не состоявшейся битвы под Маракайбо весной 1830 года, 20 тысяч «штыков» не идет ни в какое сравнение с максимально возможным гипотетическим подкреплением британскими «томми». Поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/ivanzaitsevskii Мой ВК: https://vk.com/publiczaitsevskogo Мой телеграм: https://t.me/IvanZaitsevskii #Венесуэла #История #ЮжнаяАмерика #ИванЗайцевский #ИспанскаяИмперия #Колонии #КолонизацияАмерики #КолониальнаяИмперия #БорьбаЗаНезависимость #Колонизация
Тем не менее не успело тело то ли «Освободителя», то ли неудавшегося поработителя «Маленькой Венеции» (так в переводе звучит название Венесуэлы) быть предано земле — победители тут же разругались между собой. Не помогли даже опасения насчет возможного желания Испании взять реванш за поражения начала 20-х годов. Потому как шансы на такой сценарий были все же исчезающе малыми. Не потому, что у испанского монарха не было такого желания — было, конечно же. И на троне Фердинанд Седьмой после разгрома не без помощи внешних сил, той же Франции, своих противников-республиканцев в 1823 году уже вновь воссел в статусе абсолютного монарха. Правда, столь же абсолютным покоем ему насладиться не удалось — ибо вскоре в стране начались уже внутридинастические разборки на предмет того, «кто больше достоин трона». Но тем не менее попытаться замутить «маленькую победоносную войну» (или даже не очень маленькую), чтобы и «канализировать» за океаном энергию привыкших за последние пару десятилетий к войне «горячих испанских идальго», и польстить подданным масштабной победой Его Величество мог бы вполне. Но тут ведь, как писали еще древние философы, «нельзя войти в ту же реку» — это ведь не пруд, там вода не стоячая, течет, изменяется. Так же изменилась ситуация и вокруг добившихся независимости испанских колоний. Которые на фоне постепенного ослабления влияния Мадрида все больше попадали под фактический контроль крупных мировых держав — особенно «англосаксонских». Так, в 1823 году американский президент Монро официально обнародовал доктрину имени себя любимого, — в которой постулировался главный принцип «Америка — для американцев». С еще более главнейшим принципом «между строк» — американцев исключительно «северных». А потому американский консул в Боготе (и будуший президент США) Генри Гаррисон, которому, по словам советского историка Иосифа Григулевича, «не нравились ни идея Боливара об Андской конфедерации, ни планы освобождения Кубы и Пуэрто-Рико, ни его таможенная политика, направленная на защиту национальной экономики и преграждавшая гнилой муке и другим завалявшимся американским товарам путь на рынок Колумбии. А теперь этот мулат думает еще поставить во главе республики европейского принца, превратить Колумбию в вотчину Лондона или Парижа и лишить тем самым негоциантов Бостона и Балтимора законных доходов, получаемых ими от торговли с этой страной». К слову сказать, лишь разговорами «звездно-полосатый» консул и пока еще недо-президент не ограничился — организовав против Боливара нехилый такой мятеж под предводительством его бывшего верного соратника генерала Кордобы, с трудом разгромленный действительно верными колумбийскому президенту войсками. *** Англичане также не горели особым желанием отпускать под полный контроль своих заокеанских «кузенов» на потенциально богатый рынок, — а потому тоже стремились защитить свои геополитические интересы. Не только путем больше прожектерских (как, впрочем, и большинство остальных у Боливара) идей «позвать на царство принца-варяга», желательно из Лондона. Тамошние политики и торгаши из Сити давно уже «съели собаку» на более реалистичных планах упрочения своего влияния. Тем более эти, хм, «джентльмены» обычно старались «не складывать все яйца в одну корзину». А потому и решили под конец 20-х годов «поставить» еще и на образование в составе Великой Колумбии нового независимого (и желательно дружественного к ним) государства — Венесуэлы. «В апреле 1829 года в Ла-Гуайру прибыл вице-адмирал Флеминг, командующий английским военно-морским флотом на Карибах. В Каракасе состоялись переговоры между Флемингом и Паэсом. Иностранные консулы сообщали своим правительствам о поддержке Англией венесуэльских сепаратистов и обещании Флеминга предоставить Паэсу в случае конфликта с Боготой финансовую помощь в 200 тыс. долларов и поддержку английской эскадры из пяти кораблей, стоявшей на рейде Ла-Гуайры». Конечно, говорить о том, что пусть даже мощная британская эскадра с опытными и дисциплинированными моряками (включая и подразделения морской пехоты) сыграла сколь-нибудь ключевую роль в обретении Венесуэлой независимости не приходится — этот вопрос решался прежде всего на суше. И численность собравшихся с обеих сторон бойцов для, к счастью, так и не состоявшейся битвы под Маракайбо весной 1830 года, 20 тысяч «штыков» не идет ни в какое сравнение с максимально возможным гипотетическим подкреплением британскими «томми». Поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/ivanzaitsevskii Мой ВК: https://vk.com/publiczaitsevskogo Мой телеграм: https://t.me/IvanZaitsevskii #Венесуэла #История #ЮжнаяАмерика #ИванЗайцевский #ИспанскаяИмперия #Колонии #КолонизацияАмерики #КолониальнаяИмперия #БорьбаЗаНезависимость #Колонизация