Венесуэла: принудительной мобилизацией войну не выиграть | часть 9
Итак, на фоне ужесточения репрессивной колониальной политики нового испанского наместника маршала Морильо, вновь вызвавшего рост недовольства местного населения, Боливар, после 8-месячного пребывания на Ямайке, в начале апреля 1816 года решил вновь высадиться в Венесуэле... Хотя предыдущих «регалий» (венесуэльского маршала, главнокомандующего армией Новой Гранады и прочая) у этого многократного, но не слишком удачливого «Освободителя» своей страны формально никто не отбирал — за реальное признание своего лидерства ему еще предстояло побороться. И отнюдь не только в успешных боях с испанцами, — но и в интригах со своими вроде бы соратниками по борьбе за независимость тоже. В самом деле — непосредственно главкому уже целых двух потерпевших поражения от войск маршала Морильо латиноамериканских республик — подчинялось всего чуть более шести сотен бойцов. Остальные считали своими лидерами таких народных вожаков и талантливых республиканских генералов, как Мориньо, Бермудес, Арисменди, Пиар, Паэс, ряд других деятелей. Практически каждый из которых в глазах своих сторонников имел не меньшие (чтобы не сказать — большие) основания претендовать на лидерство над всей Венесуэлой, — а если повезет, то и над территорией ее соседей тоже. Так что Боливару пришлось проявить изрядные дипломатические способности. Например, убедить его поддержать коменданта острова Маргарита генерала Арисменди, сначала сдавшегося испанцам, а потом, после «распотрошения» их сил — вновь поднявшего против них мятеж. Венесуэльско-колумбийскому маршалу удалось сделать это, пообещав в ближайшее время созвать новый Конгресс из полномочных представителей республиканских провинций, должных выбрать нового легитимного лидера. Или утвердить полномочия лидера старого — сиречь Боливара. Ну, а пока Арисменди, за которым стояла куда более реальная, чем за прежним венесуэльским лидером, — вооруженная сила, позволившая ему установить почти полный контроль над своим островом, — своей властью провозгласил Боливара главнокомандующим войск Венесуэлы и Новой Гранады. Ну, или подтвердил его полномочия — как кому больше нравится. Благо на тот момент возразить губернатору Маргариты было некому — обе эти республики находились под практически полной властью испанцев, в руках повстанцев не было ни одного мало-мальски крупного города… *** Немаловажную роль в утверждении Боливара сыграл и упоминавшийся в предыдущих материалах Луи Брион, которого советский историк-латиноамериканист Иосиф Григулевич в своей книге называет «человеком неопределенной национальности». На самом деле он был потомком бельгийских евреев-«выкрестов» (то есть принявших христианство) — и достаточно удачливым коммерсантом. Правда, то, что коммерцию он не менее удачно совмещал еще и с собственной революционной деятельностью, и с широким финансированием революционной деятельности чужой, заставляет действительно предположить некоторую, хм, «неопределенность» в официальных биографиях Бриона. Взять, например, широко известный факт того, что уже в 1815 году этот «спонсор» вез на своих кораблях из Лондона венесуэльским повстанцам 14 тысяч комплектов военной формы и вооружения. И сопоставить с тем, что в это же время на эскадре маршала Морильо следовали туда же 11 тысяч испанских солдат. Да, конечно, у них могли быть какие-то с собой и какие то дополнительные запасы. Но все же — их экспедицию финансировала королевская казна отнюдь не самого бедного и маленького европейского государства! А кто платил за снаряжение, достаточное для вооружения еще большей по численности армии, которое было загружено в трюмы кораблей Бриона? «Добрые люди с Ямайки», как мельком пишет Григулевич, пара-тройка плантаторов, вдруг воспылавших симпатией к освободительной борьбе венесуэльцев? Право, если бы любой представитель этого сословия мог бы самолично вооружить целую частную армию — Карибы наверняка уже просто сотрясались от «войн всех против всех» — погасить их не смогли бы никакие войска из метрополии, хотя бы просто в силу «слишком длинного плеча снабжения» через океан. К слову сказать, благоволивший Боливару Александр Петион, президент какой-никакой страны, Гаити, смог «поделиться» с Боливаром лишь вдесятеро меньшим количеством «стволов». Так кто же все-таки «оплачивал банкет», осуществляемый кораблями Луи Бриона? Англичане? Американцы? Еще какая-то «третья сила», возможно что и, хм, «неопределенной национальности» вроде банкиров образца Ротшильдов или им подобных? Так или иначе, но мнение господина Бриона было в глазах лидеров венесуэльских повстанцев, мягко говоря, очень весомым. Чтобы не сказать — решающим. Поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/ivanzaitsevskii Мой ВК: https://vk.com/publiczaitsevskogo Мой телеграм: https://t.me/IvanZaitsevskii #Венесуэла #История #ЮжнаяАмерика #ИванЗайцевский #ИспанскаяИмперия #Колонии #КолонизацияАмерики #КолониальнаяИмперия #БорьбаЗаНезависимость #Колонизация
Итак, на фоне ужесточения репрессивной колониальной политики нового испанского наместника маршала Морильо, вновь вызвавшего рост недовольства местного населения, Боливар, после 8-месячного пребывания на Ямайке, в начале апреля 1816 года решил вновь высадиться в Венесуэле... Хотя предыдущих «регалий» (венесуэльского маршала, главнокомандующего армией Новой Гранады и прочая) у этого многократного, но не слишком удачливого «Освободителя» своей страны формально никто не отбирал — за реальное признание своего лидерства ему еще предстояло побороться. И отнюдь не только в успешных боях с испанцами, — но и в интригах со своими вроде бы соратниками по борьбе за независимость тоже. В самом деле — непосредственно главкому уже целых двух потерпевших поражения от войск маршала Морильо латиноамериканских республик — подчинялось всего чуть более шести сотен бойцов. Остальные считали своими лидерами таких народных вожаков и талантливых республиканских генералов, как Мориньо, Бермудес, Арисменди, Пиар, Паэс, ряд других деятелей. Практически каждый из которых в глазах своих сторонников имел не меньшие (чтобы не сказать — большие) основания претендовать на лидерство над всей Венесуэлой, — а если повезет, то и над территорией ее соседей тоже. Так что Боливару пришлось проявить изрядные дипломатические способности. Например, убедить его поддержать коменданта острова Маргарита генерала Арисменди, сначала сдавшегося испанцам, а потом, после «распотрошения» их сил — вновь поднявшего против них мятеж. Венесуэльско-колумбийскому маршалу удалось сделать это, пообещав в ближайшее время созвать новый Конгресс из полномочных представителей республиканских провинций, должных выбрать нового легитимного лидера. Или утвердить полномочия лидера старого — сиречь Боливара. Ну, а пока Арисменди, за которым стояла куда более реальная, чем за прежним венесуэльским лидером, — вооруженная сила, позволившая ему установить почти полный контроль над своим островом, — своей властью провозгласил Боливара главнокомандующим войск Венесуэлы и Новой Гранады. Ну, или подтвердил его полномочия — как кому больше нравится. Благо на тот момент возразить губернатору Маргариты было некому — обе эти республики находились под практически полной властью испанцев, в руках повстанцев не было ни одного мало-мальски крупного города… *** Немаловажную роль в утверждении Боливара сыграл и упоминавшийся в предыдущих материалах Луи Брион, которого советский историк-латиноамериканист Иосиф Григулевич в своей книге называет «человеком неопределенной национальности». На самом деле он был потомком бельгийских евреев-«выкрестов» (то есть принявших христианство) — и достаточно удачливым коммерсантом. Правда, то, что коммерцию он не менее удачно совмещал еще и с собственной революционной деятельностью, и с широким финансированием революционной деятельности чужой, заставляет действительно предположить некоторую, хм, «неопределенность» в официальных биографиях Бриона. Взять, например, широко известный факт того, что уже в 1815 году этот «спонсор» вез на своих кораблях из Лондона венесуэльским повстанцам 14 тысяч комплектов военной формы и вооружения. И сопоставить с тем, что в это же время на эскадре маршала Морильо следовали туда же 11 тысяч испанских солдат. Да, конечно, у них могли быть какие-то с собой и какие то дополнительные запасы. Но все же — их экспедицию финансировала королевская казна отнюдь не самого бедного и маленького европейского государства! А кто платил за снаряжение, достаточное для вооружения еще большей по численности армии, которое было загружено в трюмы кораблей Бриона? «Добрые люди с Ямайки», как мельком пишет Григулевич, пара-тройка плантаторов, вдруг воспылавших симпатией к освободительной борьбе венесуэльцев? Право, если бы любой представитель этого сословия мог бы самолично вооружить целую частную армию — Карибы наверняка уже просто сотрясались от «войн всех против всех» — погасить их не смогли бы никакие войска из метрополии, хотя бы просто в силу «слишком длинного плеча снабжения» через океан. К слову сказать, благоволивший Боливару Александр Петион, президент какой-никакой страны, Гаити, смог «поделиться» с Боливаром лишь вдесятеро меньшим количеством «стволов». Так кто же все-таки «оплачивал банкет», осуществляемый кораблями Луи Бриона? Англичане? Американцы? Еще какая-то «третья сила», возможно что и, хм, «неопределенной национальности» вроде банкиров образца Ротшильдов или им подобных? Так или иначе, но мнение господина Бриона было в глазах лидеров венесуэльских повстанцев, мягко говоря, очень весомым. Чтобы не сказать — решающим. Поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/ivanzaitsevskii Мой ВК: https://vk.com/publiczaitsevskogo Мой телеграм: https://t.me/IvanZaitsevskii #Венесуэла #История #ЮжнаяАмерика #ИванЗайцевский #ИспанскаяИмперия #Колонии #КолонизацияАмерики #КолониальнаяИмперия #БорьбаЗаНезависимость #Колонизация